Отступники и лжепророки в русской истории и петербургском городском фольклоре

Источник: http://www.chaspik.spb.ru/

Масоны

Появление первых масонских, или, по-французски, франкмасонских, лож в Петербурге исследователи относят к концу 1740-х годов. К середине XVIII века их, как уверенно утверждают литературные источники, «было уже немало». С 1787 по 1822 год, когда императором Александром I они были официально запрещены, в столице насчитывалось до двадцати различных масонских лож. Все они имели замысловатые экзотические названия. Существовали такие ложи, как «Розенкрейцерская», «Умирающего Сфинкса», «Пламенеющих друзей», «Великая ложа Астрея» и так далее. В фольклоре появление масонства в России вообще и в Петербурге в частности связано с именем Петра I. Первая масонская ложа, по преданию, была основана царем в Кронштадте после его возвращения из заграничного путешествия 1717 года. Якобы именно он вывез тогда из Европы масонский статут. Может быть, поэтому у русских масонов в XVIII веке Петр I пользовался необыкновенным уважением. На своих собраниях они даже распевали «Песнь Петру Великому», сочиненную Державиным.

Между тем отношение к масонству в России было неоднозначным. Его то разрешали, то запрещали. Не жаловали масонов и в простонародной среде. Молва утверждала, что на их собраниях творится что-то нечистое. Слово, производное от «франкмасона», — «фармазон» очень скоро превратилось в откровенное ругательство. Правда, это связано еще и с тем, что доступ в масонские ложи был строго ограничен и оговаривался многочисленными условиями, среди которых не на последнем месте были древность рода, высокое общественное положение и богатство. Среди петербургских масонов встречаются имена общественных и государственных деятелей, крупных военных чиновников и даже членов царской фамилии. По преданию, император Павел I еще в бытность свою наследником престола был «келейно принят в масоны» сенатором И. П. Елагиным. Елагин считался одним из виднейших деятелей русского масонства. О нем говорили самые невероятные вещи. Даже после смерти Елагин оставался в центре внимания городского фольклора. Так, легенды утверждают, что при вскрытии его склепа в Александро-Невской лавре могила сенатора оказалась пустой. Если верить фольклору, и Александр I чуть ли не в течении десяти лет был членом одной из масонских лож.

Расцвет масонства в Петербурге связан с именем известного авантюриста XVIII века Джузеппе Калиостро. В Европе этот сын бедных родителей известен под многими именами, в том числе Тискио, Мелина, Бельмонте, Пеллегрини и некоторыми другими. Официальная церковь характеризовала его как мошенника, шарлатана и развратника. Однако популярность Калиостро была так велика, что его бюсты украшали многие аристократические салоны всех европейских столиц, а его изображение можно было увидеть на дамских веерах, табакерках, носовых платках, кофейных чашках и других предметах бытовой культуры, которые постоянно сопутствовали европейцам в их повседневной жизни. Французский король изгнал Калиостро из Франции. Тот уехал в Лондон, откуда предсказал и революционный штурм Бастилии, и трагическую гибель королевской семьи на гильотине.

В России Калиостро появился в 1780 году, представившись графом Фениксом, врачом. Известно, что ему покровительствовал Г. А. Потемкин и, что Екатерина II была к нему исключительно холодна. Между тем ему удалось снискать уважение многих петербургских сановников. Если верить легендам, Калиостро был своим человеком у графа Строганова, где занимался поисками философского камня. Затем долго жил в доме И. П. Елагина. Там будто бы по его совету был устроен подземный зал под павильоном Пристань, куда из Елагина дворца вел подземный ход. Зал якобы был предназначен для тайных масонских собраний. Говорят, вблизи этого павильона Калиостро предсказал гибель Российской империи, «увидев однажды в Неве ее обреченный лик».

Будучи в Петербурге, Калиостро взялся вылечить безнадежно больного ребенка, а когда тот, не выдержав методов лечения шарлатана, умер, долго скрывал его смерть от родителей, продолжая «опыты» по оживлению уже умершего мальчика. Екатерина II воспользовалась этим чудовищным случаем и приказала немедленно выслать Калиостро за пределы страны. Правда, согласно некоторым легендам, это произошло по другой причине. Будто бы императрице стало известно о любовной связи хорошенькой супруги Калиостро Лоренцо с князем Григорием Потемкиным. Так или иначе, Калиостро вместе с женой погрузили в кибитку и тайно вывезли в Митаву. А в Петербурге распространились слухи, будто бы Калиостро проехал одновременно через все «пятнадцать» столичных застав, всюду оставив свою личную роспись. Но и на этом приключения Калиостро в России не закончились. Многие мистики утверждают, что на рубеже XIX и XX веков Калиостро вновь появился в Петербурге под именем мага Сегира.

Современные легенды утверждают, что в зеркалах Елагина дворца и сегодня время от времени появляется тень графа Калиостро с масонскими символами в руках — молотком и треугольником каменщика. Если удастся с ним встретиться глазами, то можно увидеть, как Калиостро поднимает руки вверх, к небу, на миг застывает в этой позе, затем поворачивается и медленно исчезает.

Свою жизнь Калиостро закончил в застенках инквизиции. 28 августа 1795 года он был задушен палачами после 8 лет тюремного заточения.

Другой француз, который оставил более или менее значительный след в истории русского масонства, был граф Сен-Жермен. Это был один из самых загадочных людей Франции XVIII века. Великосветский авантюрист, мистик, изобретатель жизненного элексира и философского камня, граф Сен-Жермен, по некоторым предположениям, был португальцем и носил подлинное, как он сам утверждал, имя Йозеф Ракоци, принц Трансильванский. В то же время в разные годы охотно выдавал себя за графа Цароша, маркиза Монфера, графа Белламор, графа Салтыкоф и многих других. Существует множество биографий Сен-Жермена, каждая из которых по невероятности превосходит другую. Согласно некоторым из них, он жил в XVI веке, во времена французского короля Франциска I. Согласно другим, работал с известной русской писательницей Еленой Блаватской. Сам Сен-Жермен утверждал, что ему две тысячи лет, и рассказывал подробности свадьбы в Кане Галилейской, где он чуть ли не давал советы самому Иисусу Христу. Умер будто бы в Лондоне, куда сбежал после Французской революции 1783 года. По одним источникам он прожил 75 лет, по другим — 88, по третьим — 93. Но даже через 30 лет после его смерти «находились люди, которые клялись, что только что видели Сен-Жермена и разговаривали с ним».

Граф Сен-Жермен оставил более или менее заметный след в петербургском городском фольклоре. По одной из легенд, накануне так называемой «революции 1762 года» под именем графа Салтыкоф он будто бы тайно приезжал в Россию, сошелся с заговорщиками и «оказал им какую-то помощь» в деле свержения императора Петра III и восшествия на престол Екатерины II.

Еще более яркий след граф Сен-Жермен оставил в петербургском городском фольклоре. По одной из легенд, он будто бы имел непосредственное отношение к сюжету повести Пушкина «Пиковая дама». Согласно легенде, внук одной из влиятельнейших петербургских аристократок Натальи Петровны Голицыной, начисто проигравшийся в карты, в отчаянье бросился к бабке с мольбой о помощи. Голицына в то время находилась в Париже. Она будто бы обратилась за советом к своему французскому другу графу Сен- Жермену. Граф живо откликнулся на просьбу о помощи и сообщил Наталье Петровне тайну трех карт — тройки, семерки и туза. Если верить фольклору, ее внук тут же отыгрался. Вскоре вся эта авантюрная история дошла до Петербурга и стала известна Пушкину, который ею своевременно и удачно воспользовался. Он сам об этом намекает в первой главе «Пиковой дамы». Помните, как Томский рассказывает о своей бабушке, «Московской Венере», которая «лет шестьдесят тому назад ездила в Париж и была там в большой моде»? Правда, по Пушкину, старуха сама отыгралась в карты, никому не выдав сообщенной ей Сен-Жерменом тайны трех карт. Но ведь это художественное произведение, и автор был волен изменить сюжет услышанной им истории. Напомним читателям, что во второй главе повести Пушкин уже от собственного, то есть авторского, лица сообщает о том, что это был всего лишь «анекдот (выделено нами. — Н. С.) о трех картах», который «сильно подействовал на его (Германна, героя пушкинской повести. — Н. С.) воображение».

В 1822 году вышел указ Александра I о запрещении масонских лож. В 1826 году он был подтвержден новым императором Николаем I, после чего масонство как общественное явление в Петербурге вроде бы исчезло. Во всяком случае, официально.

Скопцы

В конце XVIII века в России возникла религиозная секта скопцов, в основе вероучения которых лежало утверждение, что единственным условием спасения души является борьба с плотью путем оскопления (кастрации). Первые сведения о скопцах появились в 1772 году. Основателем секты был Кондратий Селиванов, фантастическая биография которого восходит к легенде об императоре Петре III, который еще мальчиком был якобы оскоплен в Голштинии, за что его будто бы и возненавидела супруга Екатерина II. Именно поэтому, если верить фольклору, она свергла его с престола и даже собиралась убить. Как мы знаем из легенд о Петре III, во время заточения в ропшинском дворце ему будто бы удалось поменяться платьем с караульным солдатом, таким же скопцом, как он, и убежать из Ропши. Скрываясь в Орловской губернии, он якобы создал секту своих последователей и назвался Кондратием Селивановым. Смысл его учения многим казался удивительно простым и понятным. На фоне демонстративного, вызывающего разврата господствующего класса екатерининской эпохи единственным путем восстановления «мировой справедливости» Селиванов видел «всеобщее оскопление». Только «наличие пола», говорил он, мешало равенству граждан и благоденствию народа.

Деятельность Селиванова вступала в явное противоречие с законом. В конце концов он был арестован и приговорен к ссылке в Сибирь. Формальным поводом для ареста послужила полулегендарная история, якобы случившаяся с двоюродным племянником генерал-губернатора Петербурга поручиком гвардейского полка Алексеем Милорадовичем, изложенная писательницей А. Радловой в известной «Повести о Татариновой». Согласно Радловой, поручик Милорадович регулярно посещал скопческий корабль Селиванова и в конце концов дал согласие на оскопление. Об этом узнал его могущественный дядя, который и добился высылки Селиванова из столицы. После возвращения Селиванов поселился в Москве, где с маниакальной настойчивостью продолжал называть себя «чудом спасшимся императором Петром III». Когда Павлу I рассказали о Селиванове, он приказал доставить его в Петербург и, по словам весьма осведомленного современника, «довольно долго и тихо говорил с ним в кабинете». По Петербургу распространились слухи, что император Павел Петрович взволнованно спросил Селиванова: «Ты мой отец?» — на что тот отвечал: «Греху я не отец, прими мое дело, оскопись и я признаю себя отцом».

Известно, что до 1820 года Селиванов жил в Петербурге, сначала в Басковом переулке, а затем в собственном доме на Лиговке. Свободно проповедовал свою веру. Говорят, среди его слушателей были генерал-губернатор Петербурга Милорадович, обер-прокурор Синода князь Голицын и другие не менее известные люди. По преданию, в 1812 году Селиванов благословил «своего внука» Александра I на войну с Наполеоном. Между прочим, Петербург, который Селиванов считал своим любимым городом, он называл «Сионским градом».

Упомянутая в связи со ссылкой на повесть А. Радловой Екатерина Филипповна Татаринова была урожденной баронессой фон Буксгевден. Она блестяще закончила Смольный институт, знала несколько иностранных языков. Вышла замуж за армейского офицера Татаринова, который после нескольких ранений, полученных в Отечественную войну 1812 года, вышел в отставку и удалился в Рязань, отказавшись при этом взять с собой свою семью. Оставленная мужем, Екатерина Филипповна ударилась в религиозность, а после того как в 1816 году поселилась в Михайловском замке, основала мистическую секту, близкую по духу к селивановским хлыстам. Страстная вера и личное обаяние Татариновой привлекали к ней людей самого различного социального статуса. К ней благоволил сам император Александр I. Ее кружок посещали министры и генералы, высшие придворные сановники и даже сам президент Академии художеств. Активным членом кружка Татариновой был художник Владимир Лукич Боровиковский. Он впал в мистику, стал суеверен, целыми днями молился и ходил на хлыстовские радения к Татариновой в Михайловский замок. Именно тогда он стал писать для своих новых собратьев по религии иконы и распятия. Одна такая «божественная картина» так и называлась: «Распятие». Ею Татаринова любила благословлять особенно почитаемых высокородных участников ее собраний.

С другой картиной, написанной Боровиковским по заказу Екатерины Филипповны, связана любопытная история, более похожая на романтическую легенду, чем на исторический факт. Это был групповой портрет общины, где художник среди прочих изобразил и свою скромную фигуру. Однако по просьбе Татариновой свой собственный образ Боровиковский уничтожил и на его месте написал портрет какого-то важного чиновника. Многие современники, особенно после скоропостижной смерти художника, склонны были видеть в истории с групповым портретом проявление рыцарской любви, «доходящей до самоуничтожения». Тем более что и о смерти Боровиковского говорили исключительно в непосредственной связи с самой Татариновой и ее общиной. Будто бы она стала «следствием излишнего энтузиазма, который художник накануне проявил на радении». Как правило, после собраний в Михайловском замке он шел домой на Миллионную улицу и напивался. Протрезвев, каялся, грозился уйти в монастырь, раздавал милостыню, а затем вновь шел в Михайловский замок, падал на колени перед Татариновой и пророчествовал. А однажды не пришел. Как оказалось, умер. В своей одинокой квартире, где некогда была мастерская австрийского художника И. Б. Лампи — его первого учителя живописи в Петербурге. Мастерская перешла к нему по наследству.

О способности Татариновой предсказывать будущее ходили легенды. Говорили, что она умоляла Александра I не ехать в Таганрог, так как было пророчество о его скорой кончине именно в этом городе. Будто бы накануне восстания декабристов в кружке Татариновой появилось и другое пророчество: «Что же делать, как же быть, Россию надо кровью омыть». Было якобы предсказано и польское восстание 1831 года.

После передачи Михайловского замка Инженерному училищу, Татаринова была выселена из квартиры. Но она продолжала принимать сектантов на новой квартире, которая находилась в 1-й роте Измайловского полка. Однако в правительственных кругах назревал протест против благодушия высших чиновников к деятельности Татариновой. Наконец, в 1837 году последовало распоряжение Бенкендорфа о закрытии ее кружка и запрещении ей самой жить в Петербурге. Татаринова была выслана под строгий надзор в Кашинский Сретенский монастырь. Многие вспоминают, как перед самым арестом Екатерина Филипповна произнесла свое последнее пророчество: «Крышу раскрою, посрамлю, разошлю…» Что это означало, знали, вероятно, только посвященные. Но в фольклоре эти туманные слова связали с закрытием секты и фактическим арестом ее бессменного лидера.